Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:34 

17.03.2013 в 05:14
Пишет Arda Saturnia:

Откровение и гибель
Необъяснимы мглистые тропы людей. Когда лунатиком брел я вдоль каменных комнат, и в каждой теплилось тихое пламя медной лампадки, когда, дрожа от холода, падал в постель, вновь в головах вставала черная тень пришелицы, и молча я прятал лицо в медлительные ладони. А за окном расцвел голубой гиацинт, и из алых вздыхающих губ вырвалось слово старой молитвы, с ресниц упали хрустальные слезы, выплаканные на горькой земле. И был я в тот час белым сыном в смерти отца моего. В голубых содроганьях с холма налетел ночной ветер, темная жалоба матери, снова затих, и в сердце своем я увидел черную бездну: минута мерцающей тиши. Тихо выступил из побеленных известью стен несказанный лик — умирающий отрок — красота возвращающегося домой рода. Лунною белизной объяла прохлада камня бессонный висок, отзвучала поступь теней на разбитых ступенях, розовый хоровод в палисаде.
Молча сидел я в пустынном трактире под закопченными балками и пил одиноко вино; над темным челом склонился лучистый мертвец, и мертвый агнец лежал у моих ног. Из гниющей сини выступил бледный образ сестры, и так говорил ее окровавленный рот: Вонзайся, черный терновник. Ах, все еще от безумной грозы поют мои серебристые руки. Лейся, кровь, из-под лунных ног, цвети на мглистой тропе, где пищит, притаившись, крыса. Загорайтесь, о звезды, в дугах моих бровей; и сердце тихо звучит в ночи. В дом ворвалась багряная тень с огнистым мечом, бежала со снежным челом. О горчайшая смерть.
И молвил мне темный голос: В ночном лесу мой конь сломал себе ногу, когда из его пурпурных глаз вырвалось пламя безумья; тени вязов пали на голову мне, синий хохот ручья и прохлада черная ночи, когда я, дикий охотник, преследовал снежного зверя; помертвело лицо мое в каменной бездне.
И капля крови, мерцая, упала в вино одинокого; и когда я отпил из бокала, было оно горше мака; и черная туча застлала мой лоб, хрустальные слезы проклятых ангелов; и тихо бежала кровь из серебряной раны сестры, и пал на меня пламенеющий дождь.
По опушке леса хочу я брести молчаливо, выронив из безмолвных ладоней власяничное солнце; на вечернем холме пришелец, что, плача, подъемлет веки над каменным городом; зверь, что тихо стоит в вековечном покое куста бузины; о, неустанно внимает темнеющее чело, или гневная поступь влечется за синими облаками на холм, за строгостью звезд. А рядом бегут зеленеющие поля, на мшистой лесной тропе пугливый олень. Немы и заперты избы крестьян, и ужас вселяют в черном безветрии синие стоны ручья.
Но когда я сошел с каменистой тропы, охватило меня безумье, и я громко вскричал в ночи; и склонясь с серебристыми пальцами над молчаливой водой, я увидел: лицо мое от меня ушло. И белый голос промолвил: Убей себя! Тень мальчика, тяжко вздыхая, встала во мне, и лучась, глядела хрустальным взором, как я, плача, упал на землю под деревьями, под грозящим сводом созвездий.
Беспокойное странствие среди первобытных камней, вдалеке от вечерних прудов, от стад, что идут домой; хрустальный луг вдалеке озарен заходящим солнцем, сердце трепещет от дикой солнечной песни, от одинокого крика птицы, исчезающей в синей тиши. Но тихо ты входишь в ночь, когда я бессонно лежал на холме, или неистовствовал под вечерней грозой; и все черней застилает тоска отрешенный лоб, и пугают дрожащие молнии мглистую душу, и руки твои разрывают мою бездыханную грудь.
Когда я шел вечереющим садом, и черный образ зла витал предо мной, ночь объяла меня гиацинтовой тишью; и плыл я в изогнутой лодке по неподвижным водам, и нежный покой прикасался к окаменелому лбу. Безмолвно лежал я под старой ивой, и высоко надо мною синело небо, полное звезд; и когда, замирая, глядел я ввысь, в глубине души умерли страх и боль; и, сияя, воздвиглась во мраке отрока синяя тень, кроткая песнь, воспарило на лунных крыльях над зеленеющими холмами, над хрусталем утесов, лицо сестры.
На серебристых подошвах я снова спустился по тернистым ступеням, и вернулся в побеленный известью дом. Там тихо горела лампадка, и молча я укрыл лицо пурпурной простыней; и земля исторгнула детский труп, лунный облик, что медленно вышел из тени моей; под сломанными руками упала каменная плита, пушистые хлопья снега.

Герг Тракль

URL записи

21:33 

17.03.2013 в 05:14
Пишет Arda Saturnia:

Откровение и гибель
Необъяснимы мглистые тропы людей. Когда лунатиком брел я вдоль каменных комнат, и в каждой теплилось тихое пламя медной лампадки, когда, дрожа от холода, падал в постель, вновь в головах вставала черная тень пришелицы, и молча я прятал лицо в медлительные ладони. А за окном расцвел голубой гиацинт, и из алых вздыхающих губ вырвалось слово старой молитвы, с ресниц упали хрустальные слезы, выплаканные на горькой земле. И был я в тот час белым сыном в смерти отца моего. В голубых содроганьях с холма налетел ночной ветер, темная жалоба матери, снова затих, и в сердце своем я увидел черную бездну: минута мерцающей тиши. Тихо выступил из побеленных известью стен несказанный лик — умирающий отрок — красота возвращающегося домой рода. Лунною белизной объяла прохлада камня бессонный висок, отзвучала поступь теней на разбитых ступенях, розовый хоровод в палисаде.
Молча сидел я в пустынном трактире под закопченными балками и пил одиноко вино; над темным челом склонился лучистый мертвец, и мертвый агнец лежал у моих ног. Из гниющей сини выступил бледный образ сестры, и так говорил ее окровавленный рот: Вонзайся, черный терновник. Ах, все еще от безумной грозы поют мои серебристые руки. Лейся, кровь, из-под лунных ног, цвети на мглистой тропе, где пищит, притаившись, крыса. Загорайтесь, о звезды, в дугах моих бровей; и сердце тихо звучит в ночи. В дом ворвалась багряная тень с огнистым мечом, бежала со снежным челом. О горчайшая смерть.
И молвил мне темный голос: В ночном лесу мой конь сломал себе ногу, когда из его пурпурных глаз вырвалось пламя безумья; тени вязов пали на голову мне, синий хохот ручья и прохлада черная ночи, когда я, дикий охотник, преследовал снежного зверя; помертвело лицо мое в каменной бездне.
И капля крови, мерцая, упала в вино одинокого; и когда я отпил из бокала, было оно горше мака; и черная туча застлала мой лоб, хрустальные слезы проклятых ангелов; и тихо бежала кровь из серебряной раны сестры, и пал на меня пламенеющий дождь.
По опушке леса хочу я брести молчаливо, выронив из безмолвных ладоней власяничное солнце; на вечернем холме пришелец, что, плача, подъемлет веки над каменным городом; зверь, что тихо стоит в вековечном покое куста бузины; о, неустанно внимает темнеющее чело, или гневная поступь влечется за синими облаками на холм, за строгостью звезд. А рядом бегут зеленеющие поля, на мшистой лесной тропе пугливый олень. Немы и заперты избы крестьян, и ужас вселяют в черном безветрии синие стоны ручья.
Но когда я сошел с каменистой тропы, охватило меня безумье, и я громко вскричал в ночи; и склонясь с серебристыми пальцами над молчаливой водой, я увидел: лицо мое от меня ушло. И белый голос промолвил: Убей себя! Тень мальчика, тяжко вздыхая, встала во мне, и лучась, глядела хрустальным взором, как я, плача, упал на землю под деревьями, под грозящим сводом созвездий.
Беспокойное странствие среди первобытных камней, вдалеке от вечерних прудов, от стад, что идут домой; хрустальный луг вдалеке озарен заходящим солнцем, сердце трепещет от дикой солнечной песни, от одинокого крика птицы, исчезающей в синей тиши. Но тихо ты входишь в ночь, когда я бессонно лежал на холме, или неистовствовал под вечерней грозой; и все черней застилает тоска отрешенный лоб, и пугают дрожащие молнии мглистую душу, и руки твои разрывают мою бездыханную грудь.
Когда я шел вечереющим садом, и черный образ зла витал предо мной, ночь объяла меня гиацинтовой тишью; и плыл я в изогнутой лодке по неподвижным водам, и нежный покой прикасался к окаменелому лбу. Безмолвно лежал я под старой ивой, и высоко надо мною синело небо, полное звезд; и когда, замирая, глядел я ввысь, в глубине души умерли страх и боль; и, сияя, воздвиглась во мраке отрока синяя тень, кроткая песнь, воспарило на лунных крыльях над зеленеющими холмами, над хрусталем утесов, лицо сестры.
На серебристых подошвах я снова спустился по тернистым ступеням, и вернулся в побеленный известью дом. Там тихо горела лампадка, и молча я укрыл лицо пурпурной простыней; и земля исторгнула детский труп, лунный облик, что медленно вышел из тени моей; под сломанными руками упала каменная плита, пушистые хлопья снега.

Герг Тракль

URL записи

21:32 

17.03.2013 в 05:14
Пишет Arda Saturnia:

Откровение и гибель
Необъяснимы мглистые тропы людей. Когда лунатиком брел я вдоль каменных комнат, и в каждой теплилось тихое пламя медной лампадки, когда, дрожа от холода, падал в постель, вновь в головах вставала черная тень пришелицы, и молча я прятал лицо в медлительные ладони. А за окном расцвел голубой гиацинт, и из алых вздыхающих губ вырвалось слово старой молитвы, с ресниц упали хрустальные слезы, выплаканные на горькой земле. И был я в тот час белым сыном в смерти отца моего. В голубых содроганьях с холма налетел ночной ветер, темная жалоба матери, снова затих, и в сердце своем я увидел черную бездну: минута мерцающей тиши. Тихо выступил из побеленных известью стен несказанный лик — умирающий отрок — красота возвращающегося домой рода. Лунною белизной объяла прохлада камня бессонный висок, отзвучала поступь теней на разбитых ступенях, розовый хоровод в палисаде.
Молча сидел я в пустынном трактире под закопченными балками и пил одиноко вино; над темным челом склонился лучистый мертвец, и мертвый агнец лежал у моих ног. Из гниющей сини выступил бледный образ сестры, и так говорил ее окровавленный рот: Вонзайся, черный терновник. Ах, все еще от безумной грозы поют мои серебристые руки. Лейся, кровь, из-под лунных ног, цвети на мглистой тропе, где пищит, притаившись, крыса. Загорайтесь, о звезды, в дугах моих бровей; и сердце тихо звучит в ночи. В дом ворвалась багряная тень с огнистым мечом, бежала со снежным челом. О горчайшая смерть.
И молвил мне темный голос: В ночном лесу мой конь сломал себе ногу, когда из его пурпурных глаз вырвалось пламя безумья; тени вязов пали на голову мне, синий хохот ручья и прохлада черная ночи, когда я, дикий охотник, преследовал снежного зверя; помертвело лицо мое в каменной бездне.
И капля крови, мерцая, упала в вино одинокого; и когда я отпил из бокала, было оно горше мака; и черная туча застлала мой лоб, хрустальные слезы проклятых ангелов; и тихо бежала кровь из серебряной раны сестры, и пал на меня пламенеющий дождь.
По опушке леса хочу я брести молчаливо, выронив из безмолвных ладоней власяничное солнце; на вечернем холме пришелец, что, плача, подъемлет веки над каменным городом; зверь, что тихо стоит в вековечном покое куста бузины; о, неустанно внимает темнеющее чело, или гневная поступь влечется за синими облаками на холм, за строгостью звезд. А рядом бегут зеленеющие поля, на мшистой лесной тропе пугливый олень. Немы и заперты избы крестьян, и ужас вселяют в черном безветрии синие стоны ручья.
Но когда я сошел с каменистой тропы, охватило меня безумье, и я громко вскричал в ночи; и склонясь с серебристыми пальцами над молчаливой водой, я увидел: лицо мое от меня ушло. И белый голос промолвил: Убей себя! Тень мальчика, тяжко вздыхая, встала во мне, и лучась, глядела хрустальным взором, как я, плача, упал на землю под деревьями, под грозящим сводом созвездий.
Беспокойное странствие среди первобытных камней, вдалеке от вечерних прудов, от стад, что идут домой; хрустальный луг вдалеке озарен заходящим солнцем, сердце трепещет от дикой солнечной песни, от одинокого крика птицы, исчезающей в синей тиши. Но тихо ты входишь в ночь, когда я бессонно лежал на холме, или неистовствовал под вечерней грозой; и все черней застилает тоска отрешенный лоб, и пугают дрожащие молнии мглистую душу, и руки твои разрывают мою бездыханную грудь.
Когда я шел вечереющим садом, и черный образ зла витал предо мной, ночь объяла меня гиацинтовой тишью; и плыл я в изогнутой лодке по неподвижным водам, и нежный покой прикасался к окаменелому лбу. Безмолвно лежал я под старой ивой, и высоко надо мною синело небо, полное звезд; и когда, замирая, глядел я ввысь, в глубине души умерли страх и боль; и, сияя, воздвиглась во мраке отрока синяя тень, кроткая песнь, воспарило на лунных крыльях над зеленеющими холмами, над хрусталем утесов, лицо сестры.
На серебристых подошвах я снова спустился по тернистым ступеням, и вернулся в побеленный известью дом. Там тихо горела лампадка, и молча я укрыл лицо пурпурной простыней; и земля исторгнула детский труп, лунный облик, что медленно вышел из тени моей; под сломанными руками упала каменная плита, пушистые хлопья снега.

Герг Тракль

URL записи

14:10 

23.08.2013 в 22:28
Пишет Легато:

С



URL записи

13:09 

25.08.2013 в 03:33
Пишет Charoite:

Пол. Не который дощатый, а который гендер
Как вы, наверное, заметили, в этом дневнике с некоторой регулярностью бывают статьи популярно-медицинского характера. Как правило они появляются в ситуациях, когда "средняя по больнице" образованность населения в каких-то вопросах кажется мне недостаточной и я хочу поделиться тем, что знаю: из того, чему меня учили в институте, из личной медицинской и жизненной практики, а также чужих специализированных исследований.
Последнее время часто доводится слышать точку зрения: у homo sapiens существует исключительный половой диморфизм, т.е. существуют только особи женского и мужского пола. Обычно дальше следуют характеристики, которыми должны обладать "настоящий мужчина" и "настоящая женщина".
Помните шутку? Что бог создал на самом деле двадцать полов, а сказал, что всего два, чтобы все помучились? В каждой шутке, как известно, есть доля шутки.
Я хочу немного рассказать о том, какие аспекты существуют в вопросе исследования гендера и его определения — просто чтобы немного уйти от привычных социальных стереотипов и показать, что мир не делится строго на чёрное и белое.

Итак, первым делом поговорим об акушерском и паспортном поле.
читать дальше

URL записи

03:27 

Пишет = SHA =:
18.12.2010 в 00:02


Тоже задавалась этим вопросом. Нашла список рассказов в хронологической последовательности по моменту написания, теперь следую ему:

«Этот неподражаемый Дживс» (1923). Сборник рассказов:
1. «Дживс шевелит мозгами»
2. «Свадебные колокола для Бинго не зазвучат»
3. «Коварные замыслы тети Агаты»
4. «Жемчуг к слезам»
5. «Удар по самолюбию Вустеров»
6. «Награда герою»
7. «На сцене появляются Клод и Юстас»
8. «Сэр Родерик приходит обедать»
9. «Рекомендательное письмо»
10. «Нарядный лифтер»
11. «Товарищ Бинго»
12. «Бинго не везет в Гудвуде»
13. «Большой гандикап проповедников»
14. «Честная игра»
15. «Дух метрополии»
16. «Долгие проводы Клода и Юстаса»
17. «Бинго и его новая пассия»
18. «Все хорошо, что хорошо кончается»

«Вперед, Дживс!» (1925). Сборник из 10 новелл:
1. «Дживз берет бразды правления в свои руки» / «Командует парадом Дживс»
2. «Карьера художника Корки» / «Тернистый путь к славе»
3. «Дживз и незваный гость»
4. «Дживз и жмот»
5. «Лодырь Рокки и его тетушка»
6. «Забавный случай со стариной Биффи»
7. «Замена штрафом»
8. «Спасаем Фредди»
9. «Горой за Бинго»
10. «Берти меняет точку зрения»

«Так держать, Дживс!» / «Посоветуйтесь с Дживсом» (1930). Сборник из 11 новелл:
1. «Дживс и грозная поступь рока»
2. «Старина Сиппи и его комплекс неполноценности»
3. «Дживс и святочные розыгрыши»
4. «Дживз и Песня Песней»
5. «Случай с собакой Макинтошем»
6. «Произведение искусства»
7. «Дживс и маленькая Клементина»
8. «Возвышающая душу любовь»
9. «Дживс и старая школьная подруга»
10. «Золотая осень дядюшки Джорджа»
11. «Мучения Тяпы Глоссопа»

«Дживс, вы — гений!» (1934). Первый роман о Дживсе и Вустере.
«Полный порядок, Дживз!» / «Ваша взяла, Дживс» (1934)
«Фамильная честь Вустеров» (1938)
«Радость поутру» (1946)
«Брачный сезон» (1949)
«Не позвать ли нам Дживса?» (1953) Единственный роман, где Дживс фигурирует без Вустера.
«Дживс и феодальная верность» (1954)
Новелла «Дживс готовит омлет» в сборнике «A Few Quick Ones» (1959)
«Дживс в отпуске» / «На помощь, Дживс!» (1960)
«Не унывай, Дживз!» / «Держим удар, Дживс!» (1963)
Новелла «Дживс и скользкий тип» из сборника «Plum Pie» (1966)
«Тысяча благодарностей, Дживс» (1971)
«Тетки — не джентльмены» (1974)

URL комментария
запись создана: 28.10.2011 в 00:44

18:22 

27.10.2011 в 11:25
Пишет Лоранна:

ой не могу)) много собак)
24.10.2011 в 01:15
Пишет -Dikaya-:

Собака-ржака)))
19.10.2011 в 08:32
Пишет Пиратка Лоттен:

гы!
19.10.2011 в 10:21
Пишет Diary best:


Пишет Бронтозябр:

Запись как-то внезапно начала пополняться собаками, ага:)

Уехал на сессию, перенастроил мозг на учебу, рассказывать об играх - не складывается совсем.А собирать глупости - пожалуйста. Помните эту собаку?

Именно ее когда-то окрестили "собакой-улыбакой" и растащили на десятки фотошопных рисунков бешеного вида.
Но я до сих пор не знал, что идея "собаки-улыбаки" вдобавок к забавной морде отрастила такой длинный хвооооооооооооооооооооооооооооооооост!

URL записи

Подборка | Не Бест? Пришли лучше!



URL записи

URL записи

URL записи

URL записи

03:45 

24.10.2011 в 00:32
Пишет Лоранна:

как раз его пересматриваем)
23.10.2011 в 10:42
Пишет core:

28.09.2011 в 21:23
Пишет Чайка.:

23.09.2011 в 05:20
Пишет Мечтательница Тинхен:

Люблю этот комикс :D
Весь Гарри Поттер.




URL записи

URL записи

URL записи

URL записи

20:58 

13.10.2011 в 19:22
Пишет .Thorongil.:

В тему.
* * *
Руки дрожат, и нет компромиссов с собой,
Снова нельзя строку - просто так, для порядка.
Я и забыл, что такое неравный бой,
читать дальше



* * *
Я пуст, я угас, я тростник на ветру.
Разбитая флейта остра и резка.
Я рано ввязался в дурную игру,
читать дальше



* * *
___________________________________Л.Р.

Бесконечный ноябрь, бесконечный год,
Если он не пройдет, то боль не пройдет,
Не останется за последней чертой,
читать дальше



Арда

водная гладь на месте земли.
миру выходит срок.
отсюда не поплывут корабли
читать дальше

URL записи

Декабрь

главная